Это карта вечных ситуаций, через которые проходит каждая человеческая жизнь и созвучия, которые я слышу в классической поэзии.
Выбор Пути
Каждый человек в какой-то момент оказывается на распутье. Это может быть тихий, внутренний выбор, как в знаменитом стихотворении американского поэта Роберта Фроста «Неизбранная дорога»:
И в этом было все отличье.
А может быть — громким, бунтарским вызовом, как в песне Владимира Высоцкого «Чужая колея»:
Выбирайтесь своей колеёй.
Несовершенство
Принять несовершенства — значит впустить свет в трещины.
Есть трещины, трещины во всём —
Сквозь них проходит свет.
Все наши глупости и мелкие злодейства.
Предательство
Это одна из самых болезненных тем, через которую проходят почти все жизни, и которой искусство возвращается снова и снова.
Родник между ними из почвы бесплодной,
Журча, пробивался волною холодной,
Хранимый, под сенью зеленых листов,
От знойных лучей и летучих песков…
Три пальмы возроптали на Бога. Их не устраивала такая жизнь, когда их никто не видит. Им хотелось, чтобы кто-нибудь оценил их красоту. Они мечтали о встрече с человеком. Бог выполнил их просьбу. Но вот чем это обернулось:
И пали без жизни питомцы столетий! <…>
И медленно жгли их до утра огнем.
А мы — его мы встретили, как брата…
А он назавтра продал всех подряд…
Ошибся я — простите мне, ребята!
Одиночество как выбор
Это состояние можно воспринимать и как мучительное одиночество, и как благотворное условие для внутренней работы.
Есть целый мир в душе твоей…
Чтобы никто не мог сбить прицел.
Зов трансценденции
Это переживание священной неудовлетворённости даже в моменты полного благополучия; тоска по чему-то большему, что даёт земная жизнь.
Берегла и спасала.
Мне и вправду везло.
Только этого мало.
Остался без слов, но живой,
И долго на свете томилась она
Желанием чудным полна,
И звуков небес заменить не могли
Ей скучные песни земли.
Изменения
Неужели вон тот — это я?
Разве мама любила такого,
Жёлто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Лишь именем одним я называюсь,
На самом деле то, что именуют мной —
Не я один. Нас много. Я — живой
Чтоб кровь моя остынуть не успела,
Я умирал не раз. О, сколько мертвых тел
Я отделил от собственного тела!