Размышление Пушкина о том, какой могла быть жизнь Ленского, если бы он не был убит в совсем ещё молодом возрасте:
Иль хоть для славы был рождён;
Его умолкнувшая лира
Гремучий, непрерывный звон
В веках поднять могла. Поэта,
Быть может, на ступенях света
Ждала высокая ступень.
Его страдальческая тень,
Быть может, унесла с собою
Святую тайну, и для нас
Погиб животворящий глас,
И за могильною чертою
К ней не домчится гимн времён,
Благословение племён.
Обыкновенный ждал удел.
Прошли бы юношества лета:
В нём пыл души бы охладел.
Во многом он бы изменился,
Расстался б с музами, женился,
В деревне счастлив и рогат
Носил бы стёганый халат;
Узнал бы жизнь на самом деле,
Подагру б в сорок лет имел,
Пил, ел, скучал, толстел, хирел,
И наконец в своей постеле
Скончался б посреди детей,
Плаксивых баб и лекарей.
Эти строки помогли мне передать те особые моменты, когда приходило осознание: «А ведь я не проживаю по-настоящему свою жизнь — жизнь, к которой я действительно призван».
Я смог выразить собственную горечь от осознания, что не даю жизнь тому лучшему, живому, сокровенному, которое таится в глубине у каждого из нас. Не даю себе дорасти до себя настоящего: так, как жёлудь дорастает до дуба, гусеница — до бабочки, яйцо — до орла, грешник — до святого.
Как пел Владимир Высоцкий:
И что голос имел — не узнал, не узнал.
Может, были с судьбой нелады, нелады
И со случаем плохи дела, дела…
Он начал робко — с ноты «до»,
Но не допел её, не до…
Не дозвучал его аккорд, аккорд
И никого не вдохновил…
Он знать хотел всё от и до
Но не добрался он, не до
Ни до догадки, ни до дна, до дна
Не докопался до глубин, глубин
И ту, которая одна,
Недолюбил, недолюбил, недолюбил, недолюбил!
Классическая поэзия давала мне возможность поделиться и теми редкими радостными минутами, когда хотя бы чуть-чуть приоткрывалась главная тайна: как прожить именно свою жизнь, в чём состоит та задача, которую именно я призван выполнить на Земле. И что это для меня значит в каждый момент времени, что от меня требуется — в том числе прямо сейчас.