В том рассказе я описал, как не смог достучаться до внуков через авторитеты классики. Но парадокс: эти же самые классические сюжеты и образы — Джозеф Кэмпбелл, Книга Эсфирь, циклоп Одиссея — помогли мне самому понять, что со мной происходило. Через них я услышал имя тому, что между нами стояло. Увидел, где был мой тупик. Начал различать выход.
В основной рассказ я их не вставил — потому что там они начали бы работать как ещё одна стена. Но здесь, в стороне, они могут жить тем, чем и были для меня: светом, в котором я стал различать свой путь.
Этапы пути по Кэмпбеллу
Тупиковое положение, которое я описал в основном рассказе, созвучно прозрениям Джозефа Кэмпбелла о жизненном пути человека — о таких его этапах, как «тёмная ночь души» и «точка смерти». Если человек не сдаётся, становится возможным «появление помощника». Благодаря этой встрече происходит «переосмысление» жизненной ситуации и — как награда — обретение «дара силы».
Для меня такими «помощниками» стали мои собеседники из близкого круга Григория Померанца, а «подарком силы» — классическая поэзия как возможность выразить невыразимое.
Книга Эсфирь
Та же схема жизненного пути помогла мне расслышать созвучие с ещё одним классическим сюжетом — библейской историей, изложенной в Книге Эсфирь.
Аман добился согласия царя на уничтожение всего еврейского народа — «точка смерти». Мордехай обратился за помощью к Эстер, чтобы та заступилась перед царём за свой народ — «появление помощника». Под её влиянием евреи возвратились к традиции — «переосмысление». Эстер, рискуя жизнью и разоблачая интриги Амана, склонила на свою сторону царя Ахашвероша — «подарок силы». И произошло свержение Амана и спасение евреев.
В моём случае «Аманом» оказался не кто-то извне, а моё собственное отчуждение — та оглушительная тишина между мной и внуками. Моя закрытость и страх быть непонятым — вот что приговаривало наше общение к «точке смерти».
Циклоп из Одиссеи
И ещё один образ, уже из другого сюжета. Препятствия на пути передачи опыта близким бывают покруче, чем циклоп, не выпускавший Одиссея и его товарищей из пещеры. Одиссей вышел из неё, спрятавшись под брюхом барана — невидимкой для ослеплённого циклопа. Нам, пытающимся передать свой опыт, так не получится. Нам приходится выходить без баранов, без чужой шкуры, без щита — выходить самим собой.
Вот такие созвучия. Они не вошли в основной рассказ — но в моём собственном пути они были светом. Через них я начал видеть.