Я из Харькова, из семьи инженеров, далёкой от гуманитарных материй. Окончил политехнический институт по специальности «технология электрохимических производств». Но что-то внутри тянуло совсем в другую сторону — к человеческому. Так я тогда называл это своё стремление. И оно оказалось сильнее обстоятельств.
Я исследовал динамику развития малых групп: от психотерапевтических групп в Институте имени Бехтерева в тогдашнем Ленинграде до бригад шабашников в Сибири. Благодаря этим исследованиям уже через три года после окончания института я защитил кандидатскую диссертацию по социальной психологии.
Когда Горбачёв открыл границы, я применил свои методы для развития международных деловых сообществ.
Этот опыт я описал в книге «Cutting the Red Tape», опубликованной издательством Macmillan (подразделение Simon & Schuster, входящего в «Большую пятёрку» англоязычных издательств). Книга получила высокую оценку как на Западе («Это по-настоящему проницательный взгляд на современный бизнес» — Джеймс Бомэн, директор по корпоративному развитию General Electric), так и в России («Это самая интересная книга о реалиях российской деловой среды, какую мне доводилось читать» — академик Николай Шмелёв, директор Института Европы РАН).
Книга открыла мне многие двери в академическом и деловом мире Америки.
Получил благодарность от президента США «за вклад в развитие международного бизнеса».
Тогда меня вдохновляла песня Макаревича: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир. Пусть лучше он прогнётся под нас». И даже слова из гимна ВВС СССР: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью». Но как шутили в советское время — «сделали былью» не сказку, а Кафку.
На излёте 90-х — лихих, благословенных, полных возможностей — я понял, что пришло время по-новому продвигать лучшие практики обмена опытом и развития международных сообществ.
Благодаря поддержке лоббистской фирмы APCO Worldwide, мне удалось создать Консультативный совет, в который вошли эксперты, занимавшие в предшествовавшие годы ключевые посты в государственном управлении и бизнесе: министр торговли США Кэлвин Верити, министр финансов США Джордж Миллер, вице-председатель Экспортно-импортного банка США Юджин Лоусон, член Совета Swiss Bank Corp. Роберт Малотт, директор Института международного права Джорджтаунского университета Кэмптон Джинкинс, посол США во Франции и России Артур Хартман, посол Великобритании во Франции сэр Джон Фретвелл, посол Франции в США Жак Андреани.
Я благодарен участникам Совета за поддержку, которая позволила мне организовать конференции для бизнес-ассоциаций. Эта работа получила высокую оценку — в том числе признание президента США «за вклад в развитие международного бизнеса».
Но даже в окружении этих влиятельных людей я чувствовал, что деловой успех не даёт ответов на вопросы, которые всё острее вставали перед мной: ради чего всё это? Что по-настоящему важно?
С помощью Консультативного совета я смог начать разговоры об этом — с философами, богословами, деятелями искусства. Их прозрения глубоко вдохновляли меня, но внутри не утихал вопрос: а как это проявляется в ткани самой жизни? Как высокая мысль прорастает в повседневности каждого из нас?
Я начал искать людей, в чьих судьбах эти идеи обретали живое дыхание, записывать и публиковать видеобеседы с ними. Эти встречи становились отправными точками обмена опытом на конференциях. И постепенно я учился видеть за теорией живое присутствие.
Я окунулся в мир, который раньше был от меня далёк. И оттуда — из этого погружения — родились другие отношения с реальностью.
Что это значит? Я не пытаюсь «прогнуть» реальность. Но и не ухожу от жизни в грёзы.
Ориентиром для меня стали размышления Хайдеггера: «Человек не господин сущего. Человек — пастух бытия».
Я — не строитель на стройплощадке, вооружённый чертежами и планами. Я скорее фермер в поле или садовник в саду — тот, кто возделывает почву и заботится о растениях.
Я нахожусь в постоянном живом диалоге с жизнью. Мой ум, сердце, воля открыты к её сигналам. Я прислушиваюсь к ним — не только к громким вызовам, но и к еле слышным призывам.
Зачастую в спешке я проскакиваю мимо того, что выглядит незначительным. Но если я открываюсь даже лёгким, подобным крылу бабочки, прикосновениям бытия — для меня неожиданно раскрывается неисчерпаемая глубина повседневности: и её скрытая красота, и её предупреждения. Так сейсмологи за едва заметными сигналами распознают приближающиеся землетрясения.
Но перечитал то, что написал выше про диалог с реальностью, — и почувствовал какую-то неправду.
Есть старая русская шутка. Хитрый монах во время поста захотел полакомиться поросёнком. Посмотрел на него — вкусно! Поднял руку с крестом и перекрестил: «Господи, обрати порося в карася!» — и стал есть.
И я обратил «порося в карася» — выдал желаемое за действительное.
«Открытость» к сигналам реальности, «первичность» восприятия (как будто вижу впервые), «авторство» (от первого лица, а не «как принято») — это в большей степени мои упования. Как у Высоцкого: «Дела идут, всё боле-менее!.. Но меньше «более» у нас, а больше «менее»».
Почему у меня так часто не получается быть по-настоящему открытым? Думаю — в недостатке решимости быть уязвимым. Я ещё «не дорос» до того, чтобы допустить в свою жизнь то, что может ранить. И снова Высоцкий:
Мне удобно казаться слоном
И себя ощущать толстокожим.
По жизни я иду загипсованный.
Что-то в этом направлении уже понемногу происходит — и я надеюсь, что будет происходить больше. Потому что «Живые следы» — не стройка по чертежам, а возделывание почвы. Не попытка «прогнуть» реальность, а диалог с ней.
И ещё одно. Вы, наверное, заметили, как часто я обращаюсь к Высоцкому. Арт-критик Евгений Ермолин, член жюри премии «Большая книга», однажды пожурил меня: дескать, это «Попурри из песен Высоцкого — конферансье Туревский». Признаю — грешен.